Виртуальная реальность: зависимость или безопасное развлечение?

Первое, что я делаю, когда просыпаюсь — проверяю электронную почту и текстовые сообщения, а также уведомления в Facebook и Instagram (признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ). Каждую минуту на Facebook (признан экстремистской организацией и запрещен на территории РФ) передается около 150000 сообщений. Этот вид коммуникации завоевал сердца и внимание большинства людей по всему миру. Совершенно невероятно, насколько он укоренился в нашей жизни в качестве средства творчества, выхода для общения и платформы для получения информации. Фактически, эти сетевые онлайн-инструменты стали незаменимыми в эпоху COVID-19. Они нужны для обеспечения продуктивного рабочего процесса, поддержания связи с нашими близкими и, в целом, сохранения социального капитала.

Тем не менее, более широкое и вызывающее привыкание использование социальных сетей связано с негативными последствиями для здоровья, особенно среди подростков. Например, в научном исследовании об использовании социальных сетей родителями и подростками были выявлены сопутствующие психологические факторы, среди которых гиперактивность/импульсивность, депрессия, тревога, одиночество и страх упустить что-то. Кроме того метаанализ, изучающий взаимосвязь между использованием социальных сетей и депрессивными симптомами среди подростков, обнаружил небольшую, но значимую и положительную связь между ними.

Привыкание к социальным сетям ранее сравнивалось с болезненным пристрастием к азартным играм. Давайте подумаем об этом. Независимо от того, находитесь ли вы в Instagram (признан экстремистской организацией и запрещен на территории РФ), TikTok или аналогичной платформе, вы не можете не прокручивать видео одно за другим. Это всего лишь одно видео длительностью несколько секунд? Но вы провели последний час, просматривая случайные видео. Не осознавая этого — но вы не можете остановиться. Почему это так?

Социальные сети фактически « перепрограммируют » наш мозг таким образом, что мы ожидаем мгновенного удовлетворения. Другими словами, когда мы получаем уведомление, сообщение, лайк или репост, мы ожидаем быстрого и краткосрочного удовольствия/награды, потому что мозг производит «удар дофамина». Однако важно отметить, что система вознаграждения не ограничена дофаминергическим путем и, по сути, ее следует понимать как сложную сетевую систему. Например, управляемую изменениями в морфологии мозга в результате зависимости и чрезмерного поведения. Учитывая быстрый темп мира социальных сетей, пути вознаграждения в нашем мозгу меняются, и возрастает потребность во внимании, закрепляется аддиктивное мышление. 

Когда мы обновляем нашу страницу, мы ожидаем нового лайка и мгновенного удовлетворения. Но что происходит, когда мы не получаем лайк, сообщение или какую-то «награду»? В отчетах об использовании социальных сетей подростками внимание в Интернете сравнивается с популярностью. Соответственно,

Плюс к этому социальные сети могут быть вредными, еще и искажая наше представление о себе. Хотя платформы социальных сетей помогают нам сблизиться, они также могут, по иронии судьбы, заставить нас чувствовать себя изолированными, снижать нашу уверенность в себе и ухудшать общее самочувствие. 

Поскольку за последнее десятилетие платформы для общения и обмена информацией так быстро развивались, важно установить границы между тем, что полезно, и тем, что потенциально вредно для нашего психического здоровья. Хотя компании, работающие в социальных сетях, должны играть определенную роль в смягчении вызывающего привыкание поведения в социальных сетях, это также может показаться нелогичным для общей бизнес-модели. В таком случае, кто берет на себя ответственность? Возможно, учителя, опекуны, поставщики медицинских услуг и правительство должны сыграть свою роль в обучении людей тому, как управлять своим потреблением социальных сетей. Эта многогранная проблема требует мультидисциплинарного подхода.

Вы, вероятно, испытали это на себе или знаете кого-то, кто в последнее время запоем смотрел шоу или новый популярный сериал Netflix.

Должен признать, что я тоже часть этой культуры. Мне нравится смотреть шоу за один присест (или несколько) — независимо от того, длится ли оно один сезон или пять, с эпизодами продолжительностью от 20 минут до часа. Можно с уверенностью сказать, что этот вид деятельности вызывает некоторое привыкание. 

Запойный просмотр обычно определяется как просмотр нескольких эпизодов шоу или проведение значительного периода времени за просмотром контента. 

Исследования, изучающие этот феномен, сравнивают запойное наблюдение с поведенческой зависимостью (например, проблематичное использование социальных сетей или видеоигр), которая приводит к таким последствиям, как нездоровые отношения, пренебрежение обязанностями и плохое здоровье. Было предложено несколько теорий, лежащих в основе феномена запоя.

Телевизионные шоу являются частью социальной культуры. Из-за этого, чтобы быть «в теме» или чувствовать себя вовлеченным и принятым другими, необходимо быть в курсе последних новостей и оставаться на связи в социальных сетях. Быть «в курсе» нужно, чтобы быть частью разговора: тип контента, который мы потребляем, связан с нашим взаимодействием с сверстниками и коллегами.

В качестве примера возьмем самый популярный сериал на Netflix «Игра в кальмара». Несколько разговоров, которые у меня были за последние пару недель, и мемы, в которых я недавно был отмечен, ссылались на этот сериал. Почти все, кого я знаю, кто смотрел это шоу, посмотрели сериал за пару сеансов.

Запойное наблюдение уменьшает «страх упустить что-то». Другая гипотеза утверждает, что люди, которые запоем смотрят телевизор, делают это, пытаясь убежать от реальности. Телевизионные шоу могут создать невероятно захватывающий опыт, а вымышленные персонажи или окружающая среда служат альтернативной реальностью для побега. Из-за этого те, кто смотрит запоем, могут создавать прочные парасоциальные отношения и использовать вымышленные ситуации, чтобы справиться со своими текущими ситуациями в реальной жизни. Несмотря на неадекватную терапевтическую ценность феномена запойного просмотра, было также высказано предположение, что общий обволакивающий эффект телешоу вызывает интенсивное эмоциональное и когнитивное взаимодействие, которое способствует ощущению привлекательности и интереса. 

Тем не менее, есть опасения по поводу привыкания к просмотру запоя. Этот тип поведения может быть эмоционально контролируемым (например, мгновенное удовлетворение) и напоминать о проблемах, с которыми люди сталкиваются при других зависимостях (например, одиночество, избегание ответственности, тревога, раздражительность).

Несмотря на то, что COVID-19 создал возможность для запойных просмотров, важно признать такое поведение потенциально проблематично.

Видеоигры могут иметь вид безобидного развлечения или чрезвычайной зависимости, к которой очень трудно подобрать методы лечения. Особенно сложно в отношении детей, которые со своими мобильными телефонами или ноутбуками имеют безграничный доступ 24/7.

Число людей с так называемым расстройством интернет-игр неизвестно, но видеоигры остаются чрезвычайно популярными среди взрослых и детей всех полов. Они незаменимая часть нормального общения детей в социальных сетях.

Просто они так устроены. Производители игр нанимают психологов, чья единственная работа — смотреть на игру и определять, какие цвета и какие звуки, скорее всего, заставят вас потратить немного больше времени. За последние 40 лет видеоигры эволюционировали и могут побудить пользователей совершать множественные покупки как платных игр или отдельных предметов внутри игры.

Исследования показывают, что видеоигры погружают пользователей в так называемое «состояние потока», которое описывается как состояние полной вовлеченности в задачу.

Как психиатры могут выявить зависимость от видеоигр? Не следует слишком зацикливаться на времени, проведенном за игрой, чтобы определить, есть ли у пациента проблема. Вместо этого

Следует задать следующие вопросы: В какие игры вы играете? Как долго? По какой причине? В чем смысл выбора вашего персонажа? Мешает ли эта игра учебе или работе? Вы пренебрегали заботой о себе, чтобы больше играть? Пытались ли вы безуспешно ограничить время игры? Насколько вам некомфортно, если вы должны остановиться посреди игры? Вы волнуетесь, если серверы неожиданно выходят из строя?

Несложно увидеть много параллелей с другими зависимостями, с которыми мы хорошо знакомы.

Так же различают:

• киберсексуальная зависимость – непреодолимое влечение к посещению порносайтов и занятию киберсексом;
• навязчивая потребность в сети Интернет – игра в онлайновые азартные игры, постоянные покупки или участия в аукционах;
• пристрастие к виртуальным знакомствам – избыточность знакомых и друзей в сети Интернет;
• информационная перегрузка (навязчивый веб-серфинг) – бесконечные путешествия по Интернету, поиск информации по базам данных и поисковым сайтам.

Полезно знать, что дети с синдромом дефицита внимания/гиперактивности (СДВГ), как правило, больше всего борются с игровой зависимостью. В журнале Journal of Attention Disorders опубликовано исследование сканирования мозга, которое показало, что у пациентов с игровой зависимостью и СДВГ было меньше функциональной связи между корой и подкоркой по сравнению с контрольной группой. Но лечение помогло улучшить связь.

Выводы обнадеживают. По сути, если вы лечите СДВГ, вы лечите интернет-игровое расстройство. А если вы лечите интернет-игровое расстройство, вы лечите СДВГ.

Существует мало исследований, которые могли бы указать правильное направление в отношении игровой зависимости. Некоторые исследования говорят о некоторой пользе антидепрессантов.

В психотерапии применяется когнитивно-поведенческая терапия и мотивационное интервьюирование при интернет-игровом расстройстве.

При использовании немедикаментозных подходов, рекомендуется направлять пациентов к играм, которые имеют четкое начало, середину и конец, вместо бесконечного вознаграждения.